```json
{
    "title": "Глобальное метановое обязательство: угольный сектор выбился из графика",
    "url": "https://gorgorizont.ru/id/002097",
    "datePublished": "2026-04-29",
    "dateModified": "2026-04-29",
    "language": "ru-RU"
}
```

# Глобальное метановое обязательство: угольный сектор выбился из графика

Мировая добыча угля с 2021 года выросла примерно на 8% – с 8,1 млрд тонн до свыше 8,65 млрд тонн в 2023 году, – однако объём выбросов метана из угольных шахт при этом практически не изменился и составил около 34,7 млн тонн в год. Такой вывод содержится в опубликованном сегодня [докладе](https://ember-energy.org/latest-insights/global-coal-mine-methane-review-2026/) аналитического центра Ember. Это означает, что ни одна из целей Глобального метанового обязательства, подписанного в 2021 году 159 государствами и предполагающего сокращение антропогенных выбросов метана на 30% к 2030 году, в секторе угольной добычи выполнена не была.

Шахтный метан образуется в угольных пластах одновременно с углём и выделяется до начала добычи, в ходе неё и после закрытия шахт. По своей климатической опасности он существенно превосходит углекислый газ: в первые двадцать лет после выброса один тонн метана задерживает примерно в 80 раз больше тепла, чем тонна CO₂. Совокупный вклад угольной промышленности в глобальные выбросы метана от ископаемого топлива оценивается примерно в треть.

Одна из ключевых проблем, зафиксированных в докладе, – крайне неполная отчётность. Из 73 государств, добывавших уголь в 2023 году, данные о выбросах в Рамочную конвенцию ООН об изменении климата направили лишь 23. Шесть из девяти крупнейших эмитентов шахтного метана – Китай, Индия, Индонезия, США, Южная Африка и Казахстан – не представили никаких сведений. В итоге, по оценке Ember, около 89% реальных глобальных выбросов оказались неучтёнными в официальной статистике. Три млн тонн, о которых отчитались подавшие данные страны, составляют лишь около 11% от расчётного глобального показателя.

Картину дополнительно осложняет разброс оценок, полученных из разных источников. Независимые базы данных называют цифры от 23 до 56 млн тонн в год. Европейская база данных EDGAR фиксирует 47 млн тонн по данным за 2022 год; Международное энергетическое агентство оценивает выбросы активных шахт в 36,9 млн тонн на 2024 год; спутниковые измерения дают от 23 до 33 млн тонн. Столь значительный разброс отражает не столько технические ограничения методологий, сколько фундаментальный дефицит прямых измерений на уровне отдельных предприятий.

Именно методологический вопрос является центральным в анализе Ember. По расчётам организации, 87% мировой добычи угля оценивается по так называемым коэффициентам выбросов первого или второго уровня – то есть по усреднённым глобальным или национальным показателям, а не на основе непосредственных замеров на конкретных шахтах. Лишь около 13% добычи охватывается методологией третьего уровня, предполагающей прямые измерения, и преимущественно только для подземных выработок – как в США или Польше.

Особенно разительными выглядят расхождения по отдельным странам. Южная Африка официально отчиталась о выбросах примерно в 60 тыс. тонн, тогда как независимые оценки МЭА превышают официальную цифру в 23 раза, а оценки Global Energy Monitor – в 19 раз. Индонезия рассчитывает эмиссию с использованием глобальных коэффициентов и вовсе не учитывает выбросы подземных шахт, что приводит к разрыву с независимыми оценками в 4–13 раз. Китай, на долю которого приходится около 76% мировых выбросов шахтного метана, последний раз направлял отчёт в ООН в 2021 году; спутниковые данные East et al. за 2023 год фиксируют уровень примерно вдвое ниже цифр, экстраполированных из официальной отчётности Пекина.

Спутниковый мониторинг между тем расширяется, хотя и остаётся явно недостаточным. Число зафиксированных с орбиты метановых шлейфов над угольными шахтами выросло с 101 в 2019 году до 1509 в 2024-м. Летом 2025 года был введён в эксплуатацию спутник Tanager-1 организации Carbon Mapper. Теоретически благоприятные условия для спутникового наблюдения существуют над районами, где сосредоточено около 71% мировой добычи твёрдого угля, однако фактически хотя бы один задокументированный шлейф выбросов приходится лишь на 10% добычи. Польша и Канада демонстрируют, что целенаправленная спутниковая съёмка, стимулируемая жёсткими регуляторными требованиями или специализированными региональными программами, способна существенно повысить долю охваченных объектов.

Несмотря на масштаб проблемы, Ember указывает, что технологии для сокращения выбросов уже существуют и относительно доступны. По оценкам МЭА, 54% нынешних выбросов шахтного метана можно устранить, ежегодно расходуя до 2030 года около 14,25 млрд долларов, причём 12% – вообще без чистых затрат. ЮНЕП называет более высокую потенциальную планку – 63%, или 27 млн тонн сокращений к 2030 году, – при стоимости около 10,8 млрд долларов в год. Для сравнения: совокупная прибыль 131 наиболее прибыльной угледобывающей компании мира в 2025 году составила, по расчётам Ember, около 23,7 млрд долларов.

Основными технологическими инструментами служат окисление метана вентиляционного воздуха и системы дегазации угольных пластов. Первый метод требует наибольших первоначальных вложений – около 2,5 млрд долларов для достижения сокращения на 23,7%, – однако позволяет уничтожить наибольший объём метана. Дегазационные системы выгоднее экономически: около 62% их потенциала может быть реализовано с отрицательными чистыми затратами, поскольку уловленный газ высокой концентрации можно использовать в качестве топлива. Тем не менее Ember констатирует, что реальное внедрение этих технологий остаётся ничтожным: из примерно 1800 действующих шахт лишь 130 заявили о каких-либо проектах по сокращению выбросов в Глобальную инициативу по метану.

Ember рекомендует правительствам ввести обязательный непрерывный мониторинг выбросов на всех угольных предприятиях, включая действующие, законсервированные и закрытые шахты, а также интегрировать спутниковые данные в национальные системы инвентаризации. В качестве примеров действующего регулирования в докладе приводятся европейский Метановый регламент, запрещающий вентиляционный сброс дегазационного метана на подземных шахтах, австралийский механизм Safeguard Mechanism, устанавливающий для крупных эмитентов обязательные квоты с постепенно снижающимися лимитами, и китайский добровольный углеродный рынок CCER, с января 2024 года включивший низкоконцентрированный метан в перечень засчитываемых проектов сокращения выбросов. Авторы доклада также призывают сталелитейную промышленность – крупнейшего промышленного потребителя угля – требовать от поставщиков измеримой и верифицированной отчётности по метану на уровне отдельных шахт.