Недавний скачок цен на медь, превысивший отметку в 14 000 долларов за тонну, несет в себе признаки спекулятивного ажиотажа. Активные закупки со стороны Китая на фоне слабого доллара и общее смещение инвестиционных портфелей в сторону сырьевых товаров подняли котировки далеко за пределы краткосрочных прогнозов. Однако сводить все к спекуляциям было бы ошибкой, поскольку ралли началось на фоне фундаментальной проблемы: рынок испытывает острую нехватку предложения даже при рекордных ценах.

Согласно прогнозам, мировой рынок меди останется дефицитным и в 2026 году, причем риски смещены в сторону еще большей нехватки, а не выравнивания баланса. Рост добычи, вероятно, ограничится скромными 0,5–1%. Причинами служат низкое содержание металла в руде, постоянные сбои в работе предприятий и задержки с запуском новых проектов после сложного 2025 года. Аварии на нескольких ключевых рудниках и консервативные прогнозы по восстановлению производства говорят о том, что объемы будут расти медленнее, чем ожидалось. Даже с учетом наращивания мощностей на месторождении Ою-Толгой и постепенного роста добычи в Африке, эти прибавки в значительной степени нивелируются снижением содержания руды на зрелых активах, таких как Эскондида, и отложенным перезапуском рудника Cobre Panamá.

Одновременно с этим происходит искажение товарных потоков. Активный импорт в США в ожидании пошлин на рафинированную медь оттягивает материал с традиционных рынков, истощая видимые запасы и усиливая напряженность. Это, в свою очередь, стимулирует финансовые спекуляции, помогая ценам достигать уровней, на которых проверяется эластичность спроса.

Именно эластичность спроса станет ключевым фактором риска в 2026 году. Цены выше 10 000 долларов за тонну достаточны для стимулирования новых поставок и ускорения согласования проектов, если, конечно, позволят экологические нормы. Однако на текущих уровнях возрастают риски замещения меди другими материалами, особенно в чувствительных к цене секторах, таких как автомобилестроение, производство бытовой техники и строительство. Вероятно, рост спроса замедлится с более чем 3,5% в 2025 году до 1,5–2,5% в 2026-м. Тем не менее электрификация, инвестиции в электросети, строительство дата-центров и устойчивый спрос на развивающихся рынках ограничат падение, поддерживая медь на высоком уровне.

Для горнодобывающих компаний ситуация на пороге 2026 года выглядит менее радужной, чем можно судить по заголовкам. Сектор уже пережил значительную переоценку: акции резко выросли во второй половине 2025 года на фоне перебоев с поставками и тарифных войн. Индекс медных горнодобывающих компаний Bloomberg Intelligence значительно опередил как саму медь, так и мировые фондовые рынки, в результате чего оценки стоимости компаний выглядят завышенными. Сектор торгуется с мультипликаторами, близкими к десятилетним максимумам.

Это не означает, что прибыль перестанет расти. Даже при сценарии, где цены на медь упадут на 3000 долларов от текущих значений, прибыль сектора до вычета процентов, налогов, износа и амортизации (EBITDA) все равно вырастет более чем на 10% в 2026 году. Однако после такой переоценки акций потенциал для дальнейшего роста становится все более избирательным и зависимым от реальных результатов компаний.

В лучшем положении окажутся небольшие компании с высокой долей попутных драгоценных металлов (золота и серебра) и четкими перспективами роста, такие как KGHM, Lundin Mining и Hudbay. В то же время крупные и стабильные игроки, например Antofagasta и Southern Copper, предлагают скорее защитный актив и денежные возвраты инвесторам, но для опережающего роста их акций может потребоваться снижение цен на медь. Потенциал First Quantum остается неясным до решения судьбы рудника Cobre Panamá, а успех Ivanhoe и Freeport зависит от стабилизации производства после аварий.

Таким образом, хотя ралли на рынке меди может показаться чрезмерным, оно имеет под собой прочную основу. Структурные ограничения предложения и устойчивый спрос не позволят ценам вернуться на уровень до 2024 года. Однако для самих добытчиков планка повышается: при высоких оценках акций следующий этап роста будет зависеть не столько от цены на металл, сколько от эффективности, дисциплины и контроля над затратами.